Я волком бы выгрыз сквернословизм. Часть №1.

  Порой диву даешься: вроде русские люди, хранители великих культурных традиций, преемники Пушкина, Лермонтова, Толстого, Есенина, Цветаевой, Гоголя, а родной речи не знают толком, слова-то русские, хорошие причем, позабыли напрочь, заменили их ерундой какой-то, мягко говоря, похабщиной, сквернословием. А помните, как в школьные годы вы выходили к доске и перед всем классом рассказывали на уроках литературы стихотворения наизусть?! Кто-то с трудом, запинаясь, подглядывая на исписанную руку или уставившись в потолок, а кто-то с выражением, четко, с интонацией. «Я помню чудное мгновение...», «Белеет парус одинокий...», «Буря мглою небо кроет...», или вот ещё «Я волком бы выгрыз бюрократизм, К мандатам почтения нету...». Вот ведь он настоящий, воистину русский язык, который слушать приятно и на котором хочется говорить. Но школьники растут, рифмы уходят, приходят «евошние» и «ихние», увеличивается словарный запас, в котором все меньше становится места для «великого и могучего» и все больше – для мерзкого, незначительного и прискорбного. «К любым матерям с чертями катись...»: ведь как-то пропустила эти строки советская цензура, так если тебе надоел человек, или он попросту тебе не нравится, ты его вот так, как Маяковский, культурно сопроводи или совсем промолчи, а не посылай его на «туда-то» и не кричи на всю улицу, а то мало ли другие тоже от испуга захотят туда-то пойти.

  Кстати о матерях с чертями, то есть с отцами. А о ком ещё!? Ведь от них зависит то, как будут говорить их ребятишки и что они будут говорить. Дети, да что уж там, взрослые тоже, как губки: впитывают в себя всё то, что поступает из окружающей их среды, в том числе и слова, фразы, разговоры. Ругаются мама с папой, орут друг на друга, не дай бог, дерутся ещё, а рядом сынишка глазками хлопает, взглядом пока непонимающим смотрит, а ушки-то все запоминают. Или вот ещё. Прихожу вечером на стадион на пробежку. Неподалеку детская площадка, детишки в песочнице играют. Рядышком поле футбольное, молодежь по мячику пинает: что ни удар, то хлесткое словечко, что ни гол, то мат. Эмоции эмоциями, но в паре метрах ребятня в игрушки играет, слышит все. Вот одна девочка услышала слово, громко произнесенное на поле, тянет за руку маму свою и спрашивает: «Мама, а что такое ..ять?». Я в этот момент около них пробегал, чуть не запнулся, когда услышал это вопрос. Ну разве это должно интересовать детей? Почему небо голубое? Кто такой Дед Мороз? Вот какие вопросы должны задавать мальчики и девочки своим родителям. Молодые парни не обращали внимания на возмущения взрослых женщин и на их призывы прекратить материться: острословы продолжали соревноваться на поле в том, кто громче всех прокричит непонятное для девочки слово.

  Несомненно, повседневное окружение человека влияет на его речь: как разговаривают его друзья, как общаются коллеги на работе, какие беседы ведутся в маршрутках, какими предложениями обмениваются члены семьи, что говорят по телевизору. По последнему, кстати, о чем только не говорят. Так ведь это ещё называют средством массовой, подчеркиваю, массовой информации. По одному каналу шоу, а там мат, по другому каналу заседание государственное думы, а там крики, драки, летающие кружки и снова мат, ещё канал, там сериалы, в которых оскорбления, брань, ор, вакханалия и как вы думаете, что – конечно мат. Слава богу и слава тому человеку, который придумал пикающий сигнал для нецензурной, не эфирной лексики. Жаль, что в обществе нашем такого сигнала нет, а то бы услышал что-то такое эдакое, подошел бы к источнику этих слов и дал бы по зубам, чтобы такого больше не говорил. Случается иногда такое. Встаешь рано утром, сессия, за окном пока ещё тихо, лишь стук трамвайных колес о рельсы напоминает тебе, что ты не в деревне у бабушки, а в центре большого города. Днем выходишь на улицу гулять, и начинается – сплошная какофония звуковых волн. Если удалить звуки проезжающих автомобилей и пролетающих самолетов, то вот что получится. Прохожу мимо детского сада – радостные возгласы и крики детишек; иду возле подворотен – пи-пи-пи-пи; прогуливаюсь по набережной, на лавочке пара влюбленная общается, красиво, романтично; блуждаю по парку, скамейка вся в семечках, в плевках, бутылки пива стоят, вокруг парни с девушками – пи-пи-пи-пи; шагаю около Горьковской библиотеки, мужчина женщине про Воланда из Мастера и Маргариты рассказывает; захожу в котлован, молодые выпившие ребята РЭП матерный слушают, к прохожим пристают – пи-пи-пи-пи. Захожу в общежитие свое, и вот она, почти что идеальная тишина. В подобном несмолкаемом, орущем, визжащем, ругающемся мире порой хочется на мгновение закрыть свои уши и почувствовать спокойные звуки тишины.